Картофельные тёрки


Не счесть законов мироздания и загадок вселенной, постигнутых белорусами за двадцать с небольшим лет существования нашего суверенного государства — от принципа равнодоходности субъектов хозяйствования до способности увидеть живого цмока в купальской росе после двух бутылок «Празрыстай». Но все эти достижения перечеркиваются тем, что белорусы, как герои бородатого анекдота 1990-х гг., по-прежнему не могут перебрать картошку без участия органов госуправления, желательно высших.

Представьте: вот она, картошка. Округлая, бугристая, с хитро выпученными глазками и смуглыми следами родной земли в ямочках и выбоинах. Теперь реконструируем правовой статус картошки: сам клубень — ваш, содержащиеся в нем питательные вещества — нет. 76,3% воды в составе картофеля представляют всенародную собственность, находящуюся в управлении государства; 17,5% крахмала распределены между акционерами ЗАО «Белбульба» по результатам допэмиссии; 0,5% картофельных сахаров — ваши, но государство наделено правом изъять их у вас — во имя профилактики диабета; 1-2% белка, ради которого вы и ухватились за этот невзрачный овощ, опять государственные, но сдаются вам в бессрочную аренду. Вы можете передать картофель в чужие руки, возмездно или безвозмездно, но не имеете права отчуждать без санкции главы государства входящие в его состав витамины и каротиноиды.

В случае варки картофеля необходимо получить лицензию в уполномоченном ведомстве. Жарка осуществляется по согласованию с местными органами власти. При приготовлении драников за государством остается право контрольной дегустации (дегустационная порция — не менее 50% продукта).

Неспособность перебрать картошку при развитых навыках ее поедания — это, понятно, метафора. Она иллюстрирует невнятно описанные, косоруко исполняемые и точно так же, вкривь и вкось понимаемые отношения в треугольнике «гражданин-собственность-государство». Государство подозревает гражданина в том, что он нечист на руку. Гражданин подозревает государство в том, что оно придет и всё отберет. Какой из сценариев более вероятен — судите сами.

Сезон дегустации

На прошлой неделе ПП НС в первом чтении приняла законопроект, изменяющий порядок приватизации и преобразования госпредприятий в ОАО. Согласно документу, теперь и в ОАО без госдоли может быть назначен госпредставитель, наделенный правом блокировать решения общего собрания акционеров по ряду важных вопросов (ликвидация, реорганизация, изменение уставного фонда, прибыль, дивиденды и т.п.). Законопроект затрагивает и структуру корпоративного управления хозобществ, и конкретные механизмы осуществления госпредставителями владельческого надзора.

Общественное мнение оценило документ негативно, не без оснований увидев в нем реинкарнацию отмененной в 2008г. указом президента N144 «золотой акции». Да, «золотая акция» — не болезнь и не панацея: пользуются же ей при приватизации крупных госкомпаний в Западной Европе. Но в условиях РБ она играла и, похоже, будет играть две роли: пугала для инвесторов и орудия зачистки приглянувшегося рынка от конкурентов.

(…)

Наконец, к государству взывает экс-директор ЗАО «Магазин Таллин» Виктор Янушков, усмотревший в действиях своих преемников признаки рейдерства. Давняя традиция: в РБ с начала 2000-х гг. рейдерством принято было называть любой телефонный звонок с московского номера с предложением о продаже бизнеса. И не оттого, что в коридоре толкутся полсотни сотрудников ЧОПа в камуфляже и балаклавах. Просто белорусы не привыкли продавать предприятия без санкции президента. Любую сделку M&A [процессы слияния и поглощения, от англ. Mergers and Acquisitions,«БелГазета»] они искренне считают недружественным поглощением и при любом чихе зовут на помощь государство. Оно и приходит — с «золотой акцией» наперевес.

Клубень преткновения

В перечисленных тяжбах есть кому разобраться — и пусть разбираются. Любая судебно-административная драма, разыгрывающаяся в треугольнике «гражданин-собственность-государство», для обывателя таит прежде всего формальную подоплеку: мол, законодатели плохо законодательствуют, исполнители дурно исполняют, суды не так судят, а граждане в силу правового нигилизма ведут себя отнюдь не гражданственно.

Но есть и другая сторона медали: всё хозяйственное право вертится вокруг понятия собственности. Еще в Древнем Риме закон исключал наличие у одной вещи сразу нескольких собственников, поскольку это ставит под вопрос возможность каждого из них пользоваться, владеть и распоряжаться этой вещью. У нас собственников всегда двое, хотя один из них числится регулятором и контролером. Государство входит в бизнес без спросу, благо собственник сам нередко зовет его на помощь. Частная собственность де факто не является в РБ институтом, и при малейшем конфликте вместо института собственности срабатывает другой институт — власти.

Нынешние потуги усилить контроль за частным сектором экономики объяснимы: вместе с очередной волной кризиса на РБ снова накатывает острая нужда в приватизации. Но ту грацию, с которой госаппарат при минимуме усилий надеется удержать максимум активов, иначе чем слоновьей не назовешь.

Институту собственности в РБ не хватает стабильности, которую так часто всуе поминают с экранов телевизоров. Пока метафорическая картофелина перекатывается туда-сюда — из влажной ладошки не всегда эффективного собственника в шершавую пятерню чересчур уверенного в своей эффективности государства, — в процессе перекатывания утрачивает товарный вид и теряет в рыночной стоимости. И это бульбокатание — из частнособственнического погреба в закрома родины и обратно — не сулит ни инвестиций, ни приватизации, ни полноценной рыночной экономики.

P.S. Статья приводится в сокращении. Полную версию вы можете прочитать по ссылке ниже.

Янка Грыль, «БелГазета» №26(902), 1 июля 2013 года

1186 Всего просмотров 2 Просмотров сегодня

Поделиться ссылкой:

Похожие записи:

Комментарии:



Оставить комментарий

Return to Top ▲Return to Top ▲